return_links(2); ?>
  ОБЩЕСТВО И ВЛАСТЬ
  Владимир ПУТИН, Председатель Правительства РФ
РУБЛЬ – ДОСТАТОЧНО НАДЕЖНАЯ ВАЛЮТА
  ПОГАДАТЬ НА КОРОЛЯ
  ПОЛИТИКА
  ИНТРИГА ЗАТЯНУЛАСЬ
  «ТРЕНД» МИХАИЛ ПРОХОРОВ, ИЛИ СУТЬ ИННОВАТИКИ В ПОЛИТИКЕ
  Ё-МОБИЛЬ: ТЕНДЕНЦИИ И ПЕРСПЕКТИВЫ
  ИННОВАЦИИ
  Юрий ФЕДОРОВ:
МОЯ ЦЕЛЬ – ЧТОБЫ ОТНОШЕНИЯ ВЛАСТИ, БИЗНЕСА И ОБЩЕСТВА СТАЛИ РАЦИОНАЛЬНЫМИ
  Константин ПОЗДНЯКОВ:
ИННОВАЦИИ – ЭТО ТАКОЕ ПОЛЕ, ГДЕ ПРИ ЖЕЛАНИИ ДЕНЕГ ХВАТИТ ВСЕМ
  ПЛАТФОРМА ДЛЯ НОВОЙ РЕАЛЬНОСТИ
  ЭКОНОМИКА
  ИННОВАЦИОННАЯ ЭКОНОМИКА РОССИИ: БЫТЬ ИЛИ НЕ БЫТЬ?
  КОРРУПЦИЯ И ТЕНЕВАЯ ЭКОНОМИКА
  НАУКА. ИННОВАТИКА
  «ИННОПРОМ-2011»: НОВЫЕ ТЕХНОЛОГИИ ПРОИЗВОДСТВА
  Марек ОЧЕПКА, министр - советник Посольства Республики Польша в Российской Федерации:
МЫ ЗАИНТЕРЕСОВАНЫ В РАСШИРЕНИИ ПАРТНЕРСТВА РЕГИОНОВ
  НАУКА
  «ВСПОМНИТЬ ВСЕ» – РИМЕЙК ПО ЗИГМУНДУ ФРЕЙДУ
  КУЛЬТУРА
  УИЛЬЯМ БРУМФИЛД: РУССКАЯ КУЛЬТУРА ИСЦЕЛЯЕТ ДУШИ























ГАРМОНИЯ И СИНТЕЗ ПО-КИТАЙСКИ



Артем КОБЗЕВ, доктор философских наук, главный научный сотрудник Института востоковедения РАН



Среди ученых, ставших лауреатами Государственной премии РФ за 2011 г. за выдающиеся достижения в развитии отечественного и мирового китаеведения и подготовку фундаментальной академической энциклопедии «Духовная культура Китая» – доктор философских наук, главный научный сотрудник Института востоковедения РАН Артем КОБЗЕВ. Он автор более 800 научных работ по истории китайской философии, науки и культуры. В своих исследованиях значительное внимание уделяет проблемам сравнительной философии, является научным редактором сайта synologia.ru.

Китай, расположившийся на земном шарике дальше российского Дальнего Востока, не так уж далек от нас. И нас, жителей современной, не слишком благополучной России, его исторический путь, опыт экономического и культурного строительства, его своеобразное понимание мира и себя в мире могут многому научить.


Великие капиталисты и патриоты

Удивляющие весь мир и кое-кого уже пугающие экономические успехи Китая за последние три десятилетия свидетельствуют о верности простого принципа: наилучший результат достигается правильным сочетанием развертывания стихийных инициатив снизу с разумным планированием сверху. В традиционной китайской терминологии это называется гармоничным союзом сил инь и ян (темное и светлое, женское и мужское, пассивное и активное).

В ходе нынешних реформ в КНР довольно быстро пришли в действие исторически отработанные механизмы. При сохранении преемственности власти получила свободу рыночная инициатива масс, социальные лифты подняли на руководящие позиции опытных управленцев и интеллектуалов, были созданы благоприятные условия для репатриации разбогатевших за границей соплеменников и освоивших там достижения современной науки ученых, стимулированы приток иностранных инвестиций и приобретение западных технологий. Заимствовать же чужие достижения китайцы всегда умели, что опять с блеском демонстрируют.

Китайская культура построена на приоритете знания. И это заложено еще со времен Конфуция в VI–V вв. до н.э. Конфуцианец – это ученый, интеллектуал, который, пройдя систему экзаменов, становился чиновником и государственным деятелем. Благодаря такому социальному лифту «простой человек с улицы мог стать императором». Общечеловеческому стремлению богатых и знатных наследственно закреплять свои привилегии в Китае противостоял действовавший более двух тысячелетий и хорошо отработанный экзаменационный механизм. Накопленный в нем опыт пригодился бы и нам, столь озабоченным ныне эксцессами ЕГЭ. Конкуренция, разумеется, была жесточайшей: на одно место не десять человек, а сотни и даже тысячи. До самого верха добиралась подлинная элита, которую теснили следующие эшелоны. И когда в Китае начались реформы Дэн Сяопина, многое повторилось. Интеллектуальной элите не дали впасть в нищету, как у нас при «рождении новой России».

После более чем столетних попыток китайским реформаторам удалось эффективно реализовать формулу крупного сановника и ученого конца империи – Чжан Чжидуна (1837–1909): «Китайские учения – для фундаментальной основы, западные – для прикладного применения». На этом пути их опередили талантливые ученики – японцы. Автор концепции «столкновения цивилизаций» С. Хантингтон справедливо отметил, что в ходе подобных реформ модернизация постепенно начинает подавлять вестернизацию и все усиливается стремление к восстановлению национальных ценностей. Китайцы – великие патриоты. Легко расселяясь по всей планете, они возвращаются по первому зову родины с нажитым материальным и духовным капиталом. Считается, что капитализм возник в Европе в эпоху Ренессанса. Но капиталистические отношения были развиты в Китае с древности. Уже на рубеже н.э. там существовали города-миллионники со сложнейшей экономической и социальной структурой, и все это умножалось в масштабах огромной империи. При Мао Цзэдуне капиталистический дух всячески подавлялся, но многовековой опыт неискореним.

Созидатели

Китайцы сумели сделать единую культуру общим достоянием нации. Крестьянин, даже пребывая в невежестве, всегда разделял те же ценности, что и культурная элита, высшие ценности которой всегда носили земной характер. Для нас духовность означает стремление к потустороннему и вечному, веру в другой, лучший мир и отрешение от посюстороннего как его искаженной копии. Поэтому можно жертвовать земным как низшим во имя высшего – небесного. А китайцы искони превыше всего ставили окружающую реальность. И самый простой человек заботился о своем и своих потомков наилучшем существовании в нем, ничем не отличаясь в этом от просвещенного мандарина. При единстве ценностей и целей верхов и низов государство легко организовывало народ на решение разных, в том числе грандиозных, как Великая стена или Великий канал, задач. Никакой экономический рост в такой огромной, разнообразной и сложной стране, сопоставимой с целым континентом и обремененной великим множеством проблем, не был бы возможен без действия особых сил, далеко выходящих за пределы экономики. Речь идет о колоссальном культурно-историческом потенциале, аналогом которого не располагает ни одна страна в современном мире. Этот беспрецедентный по длительности накопления и разнообразию форм духовный опыт способен становиться производительной силой и превращаться в социальную материю. Китайцам всегда приходилось выживать в экстремальных условиях. Свой природный мир они изменили уже к середине I тыс. до н.э. и не могли, как русские вплоть до XX в., осваивать новые просторы и поднимать целинно-залежные земли. А когда вокруг множество конкурентов, борющихся за жизненное пространство и материальные блага, остается только интенсифицировать свой труд и максимально повышать самодисциплину.

Поразительно, что самая известная особенность китайцев – их рекордная многочисленность – была достигнута за последние три века в условиях, которые, казалось бы, должны были привести к обратному результату. С 1644 по 1911 г. страна была под властью иноземцев – маньчжуров, в XIX – начале XX в. подавлялась и грабилась империалистическими державами и вплоть до 1970-х годов находилась в состоянии внутренних или внешних войн и разрушительных социальных конфликтов. Но сейчас на наших глазах именно созидательная китайская идея, овладевшая массами, являет себя в качестве могучей материальной силы. За этим чудесным возрождением китайского феникса из пепла «культурной революции» стоит многотысячелетняя история.

Прагматики

Китайская цивилизация – самая древняя на Земле, и если не подвергалась агрессии извне или смуте изнутри, то всегда экономически первенствовала, была самой богатой и сильной, а до XV в. – даже самой передовой в сфере науки и техники. По подсчетам выдающегося синолога Дж. Нидэма (1900–1995), она породила 32 всемирно-исторических открытия, получив со средневекового Запада лишь четыре таковых, а по данным С. Хантингтона, около 1800 г. производила треть всей мировой продукции обрабатывающей промышленности – больше, чем любая другая цивилизация. В XVIII в. европейские просветители, например, Вольтер, представляли Китай идеальным государством философов. Он был мастерской мира в не меньшей степени, чем Британия. Образ бедного и голодного Китая возник в середине XIX в., когда англичане нашли главный товар для продажи китайцам и изменения торгового баланса в свою пользу. Это был производимый в их колониях опиум. Начались опиумные войны, и западное оружие заставило Китай превратиться в полуколониальную державу.

По прошествии полутора веков все радикально изменилось, и Китай вновь готов стать не только фабрикой мира, но и его духовным центром, как это было чаще всего в истории человечества. В действительности, уже многие фундаментальные ценности Поднебесной незаметно проникли в западный обиход. Сердце массовой культуры – Голливуд производит блокбастеры по лекалам китайских театрально-цирковых представлений, киногерои-супермены выступают как мастера боевых искусств – ушу, и даже цитадель фаустовской души – психологический театр – отступает под натиском синтетических шоу в стиле пекинской оперы, в чем можно легко убедиться в Москве на очередном Чеховском театральном фестивале. Но за столь явными и яркими признаками скрыты более глубокие и капитальные изменения: современный постхристианский Запад, отказавшись от аскетического идеализма платоников и Отцов Церкви, переориентировавшись с потусторонних ценностей на посюсторонние, автоматически стал на путь китаизации, поскольку суть китайского мировоззрения составляет натуралистический взгляд на реальность, прагматизм и приоритет витальных ценностей.

Государство Ордусь, Желтороссия и языковая проблема

В отношениях с китайцами у России, как всегда, особый путь. Само русское слово «Китай» фонетически и этимологически принципиально отличается от западных аналогов, производных от названия первой централизованной империи Цинь (III в. до н.э.). Оно восходит к наименованию киданей (народа, близкого монголам или тунгусам, образовавшим в X–XI вв. государство на северо-востоке Китая) и свидетельствует о том, что через них северным сухопутным путем примерно тысячу лет назад установили первый контакт друг с другом наши народы, в отличие от Запада, который осуществил подобное на тысячелетие с лишним раньше и южным путем, сначала – «шелковым», а за последние пять веков – в основном морским.

Соответственно у нас и на Западе складывались разные образы Китая, в котором действительно очень существенно различие между Севером и Югом, из-за чего они представлялись как две разные страны – Серика и Сина (Тина, Циниста) в Древнем Риме или Хатай и Чин (Мачин) в Индии XV в., что отразил Афанасий Никитин. В XIII в. русские и китайцы вообще оказались подданными единой монгольской державы, правители которой в XIV в. держали в пекинской гвардии русский полк. Первый посланец Московии, казак Иван Петелин в начале XVII в. не получил высочайшей аудиенции при пекинском дворе из-за отсутствия даров, а привезенная им на родину грамота от китайского императора династии Мин оставалась непереведенной более полувека. Так что проблема перевода возникла с самого начала наших взаимоотношений. Первое официальное посольство Ф.И. Байкова в середине XVII в. при следующей, маньчжурской династии Цин столкнулось с той же языковой проблемой и не смогло установить прямые дипломатические отношения из-за отказа выполнять унизительный ритуал представления императору.

По наблюдению одного из крупнейших синологов П.И. Кафарова (1817–1878), «китайцы вообще менее предубеждены против русских, чем против других наций». В начале XX в. прежде всего благодаря великому проекту КВЖД вся Маньчжурия стала зоной активнейшего русско-китайского взаимодействия. Харбин был практически русским городом и публицисты активно обсуждали тему Желтороссии. Почти синхронно начавшиеся в наших странах революционные события привели к еще большему сближению, вплоть до «великой дружбы» благодаря общей коммунистической идеологии, и даже постановке вопроса о соединении в единое советское государство. Эта гротескная реанимация событий XIII в. ныне литературно обыгрывается синологами, пишущими под псевдонимом Ван Зайчик, в детективах о фантастическом государстве Ордусь.

Артем КОБЗЕВ (Окончание следует.)

Информационно-аналитическое издание jjjj№97 2011



ОБЩЕСТВО

  ГАРМОНИЯ И СИНТЕЗ ПО-КИТАЙСКИ
  ВИРТУАЛЬНЫЙ ТАНДЕМ
  ЛЕТО. ЖАРА. СЕЛИГЕР

Copyright © 2006
Sovetnik prezidenta