return_links(2); ?>
  ОБЩЕСТВО И ВЛАСТЬ
  Дмитрий МЕДВЕДЕВ, Президент России
МЫ ОБЯЗАНЫ ПРОЙТИ ТОЧКУ НЕВОЗВРАТА
  УГРОЗА НОМЕР ОДИН
  ЭКСПЕРТНОЕ МНЕНИЕ
  ПОЛИТИКА
  Депутат Московской городской Думы, председатель Комиссии по законодательству Александр СЕМЕННИКОВ:
«БОРЬБА С КОРРУПЦИЕЙ ДОЛЖНА НОСИТЬ СИСТЕМНЫЙ ХАРАКТЕР»
  Депутат Московской городской Думы Кирилл ЩИТОВ:
НУЖНО СДЕЛАТЬ ТАК, ЧТОБЫ ЧИНОВНИКУ СТАЛО НЕВЫГОДНО БРАТЬ ВЗЯТКИ
  Александр ТОЛСТЫХ:
МОСКОВСКАЯ ОБЛАСТЬ – ОСОБЫЙ СТРАТЕГИЧЕСКИЙ РЕГИОН РОССИИ
  Константин ПОЗДНЯКОВ:
КОРРУПЦИОНЕРЫ НАНОСЯТ СТРАНЕ ФИНАНСОВЫЙ И РЕПУТАЦИОННЫЙ ВРЕД
  «НЕФТЬ И ГАЗ-2011»: ПЕРСПЕКТИВЫ ОПРЕДЕЛЕНЫ
  ОБРАЗОВАНИЕ
  КОГДА РУЖЬЕ НЕ СТРЕЛЯЕТ
  ЭКОНОМИКА
  КУДА ВЕДУТ МОСКВУ И РОССИЮ СТРОИТЕЛЬНЫЕ ЛОКОМОТИВЫ
  НАРКОМАТ
  ЧУЖАЯ КОЛЕЯ
  НАУКА. ИННОВАТИКА
  АНОМАЛИЯ ИЛИ КЛИМАТИЧЕСКОЕ ОРУЖИЕ?
  СПОРТ
  РАВНЫЕ СРЕДИ ЧЕМПИОНОВ
  ЗА ЗДОРОВУЮ РОССИЮ
























ОНА ЕЩЕ ПОБОРЕТСЯ


Сетевой маркетинг

По образованию Алла Геннадьевна Адылова (это фамилия ее второго мужа) – музыкант. Работала аккомпаниатором столько, сколько можно было существовать на этой интеллигентной профессии в перестроечные годы. Потом был рывок в челночный бизнес, приобретение собственной палатки на вещевом рынке, затем – закрытие рынка. Обычная для тех лет история. В 2005 г. Алла решила попробовать себя в риэлторском бизнесе и пришла на работу в компанию «МЭБО-недвижимость», которая располагалась на севере Москвы, в Ховрино. Компанией владели Мамедовы – Эльгюн и Эхтирам, приехавшие из Азербайджана. Мобильная, инициативная и трудолюбивая, умеющая работать с людьми женщина быстро освоила новое для себя дело. У нее пошли сделка за сделкой, что заставило руководителей фирмы внимательнее присмотреться к новой сотруднице.

Риэлторский бизнес – рисковый. Это уж точно не библиотечно-библиографическая деятельность. Здесь круто замешены судьбы и интересы, деньги и влияния. Однажды Эхтирам Мамедов (Алла, познакомившись с ним поближе, звала его просто Эдиком) предупредил: будет в продаже хорошая квартира. Эту «хорошую квартиру» Алла будет помнить всю жизнь: операцию по ее купле-продаже начальники провернули так, что Алла Геннадьевна оказалась должна 180 тыс. долл. Занимала-отдавала несколько лет.

В это нелегкое время на горизонте появился земляк и друг Эхтирама Гадир Мирзоев, который тогда работал в 24-м отделе на Петровке, 38. В фирме он был не просто своим человеком, отмечаясь на сборищах в ресторанах и на шашлыках, но и сопровождал крупные деньги, которые Эхтирам получал за проданные квартиры, был хорошо информирован о ходе всех дел.

Только вырвалась Алла из долгового плена, как угодила в новую, расставленную для нее петлю. «Тогда я поняла, что это у них такой «сетевой маркетинг», – рассказывает Алла Геннадьевна. И в ту пору, с августа 2008 г., началась у нее война с «Эдиком». «Но я его не боялась, хоть он мне и угрожал», – продолжает Алла Адылова.

Опасаться, как позже оказалось, надо было Мирзоева, который к тому времени был целиком в деле: Мамедов дорогие квартиры продавал, арестовывать их помогал Мирзоев. За ним числится абсолютно криминальная квартира по адресу ул. Яхромская, д.3, к.3, кв. 62, приобретенная у некоего Квачко. Квачко умер 3 октября 2003 г., а обменные ордера выдавались 28 октября, спустя три недели после (акт записи о смерти Квачко В.И. от 4.10. 2003 г. №3940). Сейчас квартира приватизирована на сына Мирзоева – Адына Гадировича. Сделка, безусловно, преступна. Но у этого дела есть и другая общественно значимая сторона. Квартира обманным образом отобрана у государства, у коренных москвичей, которые десятки лет стоят в очереди на получение жилья. Криминальный след и все попытки для открытия уголовного дела налицо, но дело никто не возбуждает.

Мирзоев в отношении нашей героини времени не терял. С Петровки, из 24-го отдела, стали приходить «приглашения» по делу, в котором Алла Геннадьевна могла проходить самое большее свидетельницей. Непонятные такие бланки – без печати, без подписей.

Тогда же в «сетевой маркетинг» был втянут и зять Адыловой Евгений. Он как профессиональный архитектор работал на коттедже Эхтирама. «Художник он художник и есть. К тому же – буддист, – говорит Алла Геннадьевна. – Все было обстряпано так, что он расстался со своей квартирой – вы не поверите! – за 1500 рублей». Провернул это дельце – внимание, новое в нашей истории имя, – Э. М. Пашаев, опять же земляк и «коллега» Мамедовых.

Здесь нельзя не сказать о тех самых «земляках и коллегах». В Ховрино А. Адылова уже не живет и не работает. Но 5–6 лет назад, когда она начинала работать в компании, правоохранительные и муниципальные органы их сильно уважали, можно сказать, дружили с диаспорой. Именно на те годы приходится «пик» отъезда, якобы, добровольного, многих не совсем благополучных наших сограждан в Тейково – деревню в Ивановской области, где дома куплены в основном азербайджанцами и где оказались прописанными после продажи своих московских квадратных метров алкоголики, старики и все те, кто не смог в силу жизненных обстоятельств себя защитить. Большую «помощь» в вывозе и размещении этих несчастных людей оказывали братья Эхтирама Мамедова. Милиция, ЖЭКи, управы – разве они не видели, что происходит? Без определенного взаимодействия с коррумпированной частью правоохранительной системы вряд ли в Москве – и не только – укоренилась бы такая прочная и разветвленная этническая преступность, которую мы наблюдаем.
Спецназ. Видеокамеры. Наручники

Но вернемся к истории с Аллой. Простить бывших начальников за то, как они поступили с зятем и его семьей, она не хотела. Безусловно, она многое знала и о многом могла рассказать. Мирзоев, который, скорее всего, инициировал повестки с Петровки, в январе 2009 г. стал уже напрямую угрожать Адыловой. Многим стало бы не по себе, окажись они в положении Аллы Геннадьевны. Она не то чтобы боялась, ей хотелось отделаться от неприятной навязчивости. Тут-то и попалась женщина на удочку Мирзоева и Пашаева.

Пашаев сказал, что в отделе готовы забыть о ней за …60 тыс. долл., «заложи дом в деревне и заплати»… На одной из встреч Аллы Геннадьевны с работниками 7-й ОРЧ 24-го отдела ГУВД г. Москвы, организованной Пашаевым, понятым проходил водитель последнего Равшан Кулиев. С 2009 г. он, только освободившись из мест заключения, где сидел за наркотики, находился в федеральном розыске. Его гражданская жена, Анжела Хван, в том же году была арестована за то же преступление, а Равшан не больно и прячется, разъезжая с Пашаевым в качестве водителя, используется работниками Петровки как понятой против Адыловой. В этой истории много фактов глубоко возмутительных, и этот – когда оказывается, что сотрудники правоохранительных органов прибегают в своей работе к помощи уголовников, не может не потрясти своей глубокой аморальностью.

…Пашаев проводил Адылову до Петровки. Налицо были его хорошие дружеские отношения с сотрудниками отдела. В его же BMW, куда сел сотрудник милиции, Алла Геннадьевна (как потом оказалось, под запись) сказала: «Ну, все, я больше не могу. Мне сказали, что вы оставите меня в покое за 60 тыс. Возьмите первую часть». Пачку в 5 тыс. долл. Пашаев протянул Алле, а та передала их милиционеру. Дальше было как в кино: спецназ, видеокамеры, наручники.

Весело беседуя с Пашаевым, начальник отдела Хамовнической прокуратуры Илюшин давал указания следователю Шваликовскому не слушать ее объяснений и не принимать жалоб на Пашаева.

Если бы была проведена экспертиза на наличие потожировых отпечатков пальцев на купюрах, то многое в судьбе нашей героини сложилось, может быть, иначе. Но экспертизы никто не проводил. На купюрах обнаружились бы отпечатки пальцев Пашаева, что существенно изменило бы ход расследования уголовного дела, возможно, расширило бы круг подозреваемых и обвиняемых. Но надо было, чтобы Алла Адылова замолчала. Надо было, чтобы она на время исчезла из города. А для этого, как известно, все средства хороши. Ведь суть дела сводилась к следующему: взять доверенность на оформление дачи Адыловой. Пашаев спровоцировал возбуждение дела с последующим арестом и тут же переоформил дачу на своего малолетнего сына.

Алла Геннадьевна дачу взятки не отрицала. Да, говорила, дала, и мне очень стыдно. Но суд под подписку о невыезде ее не отпустил, хотя зачем бы ей влиять на ход следствия, когда она сама призналась, что нарушила закон. Суд не принял во внимание и наличие у обвиняемой несовершеннолетнего сына. Судья сказал: «Боитесь оставлять его с отчимом – мы можем ходатайствовать о помещении ребенка в детский дом». И это в то время, когда на самом высоком, президентском, уровне было заявлено, что приоритетной уголовно-правовой санкцией за экономические преступления должен быть штраф. Заместитель председателя Хамовнического суда И.В. Тюленев формально переписал в судебное решение заключение обвинения.

А Пашаев в тот же вечер позвонил мужу Адыловой: «Посадил я твою умненькую Аллочку?»

Семь месяцев СИЗО. Год срока. Зона. А по выходе – та же петля: расписка-то осталась у Пашаева. Ни денег, ни дачи. И опять необходимость работать и работать. «Но уж только не на них», – решила Алла Геннадьевна и открыла свое агентство.

Пока по вышеизложенным обстоятельствам Адыловой не было в Москве, арестовали нескольких ее обидчиков. Мамедовы были осуждены за мошенничество при купле-продаже недвижимости, а Мирзоев – за вымогательство денег у своих же азербайджанцев. Сейчас, кстати, он уже на свободе и изо всех сил старается устроиться на работу в правоохранительные органы.
Алла-воительница

На визитной карточке Пашаева значится теперь профессия «адвокат». Работает он, как сам представляется, в «компании Резника». И продолжает дело Мамедовых-Мирзоева. В настоящее время судится с Адыловой в трех процессах, в том числе и по квартире ее зятя. В состоянии расследования находится уголовное дело о мошенничестве на севере Мосвы, где в качестве свидетелей проходит опять та же связка: Эльман Пашаев – Эхтирам Мамедов.

Алле Геннадьевне удалось вернуть из Тейкова в Москву троих пострадавших в квартирных махинациях. Через многочисленные суды, конечно. В большинстве случаев адвокат Пашаев представлял противоположную сторону.

Иногда Адыловой удается предупреждать ничего не подозревающих продавцов-покупателей о нечистоплотности сделки, в которую их стремятся вовлечь.

– Я видела столько поломанных судеб, что делаю все, что в моих силах, чтобы люди не оказались обманутыми, – говорит она. – Сама пострадала от мошеннических действий своих бывших «коллег». Видимо, была порой излишне доверчива и опрометчива. Вину свою за единственно реально совершенное правонарушение признала и ответственность понесла. Но и мошенники, те, которых в народе называют «черными риэлторами», тоже не должны уйти от расплаты. За прежде так хорошо знакомой мне фирмой есть мошеннические квартиры, и я непременно вытащу их на белый свет. И никакой адвокат Пашаев мне в этом не помешает.

Опять же, по рассказу Аллы Геннадьевны, ее зятя Пашаев запугивал, и тот, пытаясь спасти свою жизнь, прятался по знакомым в провинции. Однажды его старенький автомобиль догнали и остановили на дороге три «крутые», как принято говорить, машины. Через открытое окно Пашаев вытащил ключ зажигания, ворвался в салон и стал избивать Евгения. Угрожал отвезти в лес и закопать живым, пугал расправой над детьми. После чего привез в свой офис на ул. Пришвина, где также под угрозой физического воздействия требовал письменного отказа от квартиры. Такие действия по уголовному праву квалифицируются не иначе как похищение и задержание человека и являются тяжким уголовным преступлением.

По фактам физического насилия и угроз сестрой Евгения подано заявлении в ОВД «Коптево», но почему-то это дело было… утеряно при передаче из отделения в прокуратуру.

– Насколько я понимаю, адвокат, защитник – профессия благородная, – рассуждает Алла Адылова. – Конечно, и в этой среде люди деньги зарабатывают, но они не должны ставить себе целью сажать и наказывать. Меня же Пашаев и посадил, и дачу обманом отнял, и взятку организовал. Хвастаясь своими знакомствами в правоохранительных органах, Э.М. привлекал людей к сделкам в сфере недвижимости. И они, далекие от этого бизнеса, становились ответчиками в суде. Ложь, угрозы, самые низменные методы работы взял на себя «защитник» Пашаев.
Криминальная «кашка»

Недаром говорится: коррупция в органах правопорядка – это заговор против власти и народа. Не менее опасно, когда с правоохранительными органами начинают тесно общаться и даже сотрудничать гражданские лица, которые пытаются тем самым реализовать собственные корыстные интересы, сварить свою, порой круто замешанную на нарушениях закона, «кашку».

Рынок риэлторских услуг представляет собой одну из самых криминализированных сред. Здесь вращаются очень крупные суммы денег. И нечистые на руку люди хотят быстро обогатиться за чужой счет. Эксперты утверждают, что потенциально криминальной является каждая 20-я сделка в сфере недвижимости. Тем больше внимания требуется ко всему и всем, кто так или иначе в силу своих профессиональных и должностных обязанностей оказывается втянутым в круг этих проблем.

Одна из основных причин неэффективности службы правоохранительных органов кроется в фактической бесконтрольности и безнаказанности за правонарушения, что воспроизводит и множит произвол. Очень часто случается, что милиция, как раньше называли нынешнюю полицию, забывает об общественном долге и превращается в механизм реализации частных, коммерческих и криминальных интересов.

Служба собственной безопасности с начала 2011 г. выявила 50 тыс. правонарушений в рядах милиции, в том числе 2 тыс. преступлений. Эти цифры назвал 27 июня начальник Главного управления собственной безопасности МВД генерал-лейтенант полиции Юрий Драгунцев. Это на 24% превышает аналогичный показатель прошлого года. Более половины нарушений уголовного законодательства относятся к должностным преступлениям и преступлениям против правосудия. Пугающая статистика? Очень хотелось бы зачесть ее как доказательство «чистки рядов» и хорошей работы службы собственной безопасности. Только можно ли сделать это в полном объеме? Не выбьется ли из этих данных дело Аллы Адыловой?
Разговор напоследок

– Что было самым тяжелым, Алла? Досада на то, что поддалась уговорам и согласилась пойти на подкуп? Или когда оказалась в СИЗО? Или когда десять дней ехала по пересыльным тюрьмам в зону, куда из Москвы на автомобиле можно добраться за три часа?

– Нет, самым тяжелым для меня оказалось то, что в СИЗО мне больше месяца не давали права на звонок, и я не могла узнать, родила ли моя дочь.

– Родила?

– Будем воспитывать внучку.

…Жизнь продолжается. Как хотелось бы поставить на этом точку. Но продолжается и борьба Аллы Адыловой – за семью и ее благополучие. За справедливость. За людей, которых обманули. А значит, точку в деле и жизни Аллы Геннадьевны ставить рано. Она еще поборется.

Галина ГРИШАНКОВА

Информационно-аналитическое издание jjjj№96 2011



КОРРУПЦИЯ

  ОНА ЕЩЕ ПОБОРЕТСЯ

Copyright © 2006
Sovetnik prezidenta